Родился я в семьдесят первом году, в небольшом провинциальном городке за Уралом, в Кургане.

Вскоре моя семья переехала жить в сельскую местность, устроив родовое гнездо в живописном месте на берегу озера, в бору. Здесь я и провел свое детство. Родители много работали, поэтому воспитанием меня занимались бабушки, весьма кстати жившие рядом. Моя бабушка по отцу Анастасия Осадчая-Кириченко киевская уроженка, получила неплохое образование. Вспоминая своих гувернанток, она виртуозно ругала по-французски советскую власть и местных пьяниц.

Вторая моя бабушка, Матрена Кузьмина-Васильевна, напротив, была из «простых». Настоящая русская женщина из сибирской глубинки, родившаяся в первые годы советской власти, и поэтому не умела ни читать, ни писать. Зато обладала великолепным голосом и безмерно доброй душой. Естественно, что Анастасия Григорьевна  пыталась дать мне подобающее воспитание. Ее строгий характер, требовательность, глубина знаний порой меня даже пугали. Я частенько убегал в спасительный лес, и гулял там целыми днями. Возвращался же к бабушке Матрене, слушать народные песни и красивые сказки, которых она знала множество. Вскоре Анастасия Григорьевна умерла, я не думаю, что старой женщине тяжело было подниматься на небеса, испытав все тяготы репрессий, ей так и не пришлось смериться с несправедливостью советской власти. В селе, в котором мы жили, были практически все ссыльные, которым не удалось вернуться на любимую родину. Бабушка Мотя покорно принимала все тяготы такой жизни, работая в колхозе, и поэтому очень подорвала свое здоровье, особенно ноги. В связи с медленным передвижением бабушки я оказался предоставленным самому себе. Единственное, что волновало ее, так это то, чтобы я вовремя ел, был чисто одет, и добр к другим. Все остальное время я отдавал путешествиям по окрестным лесам, речкам, озерам, моими спутниками был домашний индюк и собака  по кличке Грозный. Хотя как говорят, он был добрее поповой собаки. Правда, пес обладал уникальным чутьем, если мы с братом попадали в беду или нас кто-нибудь обижал, то где бы мы небыли он выл во дворе и провожал бабушку или родителей туда, где мы находились.

Что такое красота, мир, социум, Анастасия Григорьевна не успела мне объяснить, а бабушка Мотя просто не знала. И поэтому до всего приходилось доходить самому, порой поздно, но самому.

Из детства приходят на память случай, который в дальнейшем повлиял на формирование моей личности.

Как-то мы с бабушкой копались в огороде. Мимо проходил незнакомый мужчина и произнес:  «Бог в помощь». Я спросил у бабушки, что это означает? Она мне ответила, что Бог должен спуститься с небес и помочь людям преодолеть их беды. «А может, это он и был?» -  воскликнул я. «Может и он» - ответила бабушка. С тех пор я стал искать во всех Бога, чтобы его не пропустить.

В восемь лет я пошел в школу, тогда это было так принято, естественно не зная ничего, кроме нескольких французских ругательств и неприличных стишков из деревенского фольклора, которые мне удалось прочитать у доски в первый же день, но похоже учительнице они не понравились, чем я был искренне разочарован.  Учиться мне по началу было сложно, но стараниями моей первой учительницы Марии  Федоровны Путьминой, познавать новый мир мне стало интересней, и вскоре я стал учиться хорошо и прилежно.  Учился я, училась и моя бабушка, вместе начали читать букварь, вместе вычислять уравнения, она, по сути, и была моим лучшим другом.

В 1982 году мы вернулись  в Курган. К тому времени я закончил три класса.

Переезд принял, в общем-то, легко. Хотя было непривычно видеть в классе сорок учеников, вместо десяти, как это было в нашей сельской школе. И никому до тебя не было дела. Наш городской дом стоял за болотами, на пустыре, до школы  приходилось пути минут тридцать. Ничего не оставалось, как по дороге петь или сочинять песни. В новом доме моих ровесников не  оказалось, а в классе как-то ни с кем не хотелось знакомиться. Поэтому-то после занятий мне нравилось бродить по окрестностям, исследуя местные болота, стройки и заводы, любоваться индустриальной симфонией.

Через год, чтобы я не бездельничал, старший брат Андрей, заставил меня заняться легкой атлетикой. Результаты стал показывать хорошие, и, вскоре, меня пригласили учиться в спортивный спецкласс. С утра  до вечера проходили тренировки, постоянные соревнования и сборы. В школе учились формально, оценки ставили по результатам соревнований. В спорте я тогда достиг неплохих успехов, но общеобразовательные предметы я знал плоховато, но классная руководительница Елена Ивановна Маханцева, своей любовью и вниманием нам очень помогала, это была первая женщина, в которую я был в юности влюблен.  Чрезмерные тренировки, ежедневные кроссы, загорание в марте, вскоре подорвали мое здоровье, и врачи рекомендовали мне бросить спорт.

К концу восьмого класса я оказался перед выбором, остаться в спорте, но не на первых ролях или совсем уйти. В обычную школу я не рискнул отдать документы, многие предметы были безнадежно  запущены. Свободу в спорте я уже ощутил, мне не хотелось становиться винтиком системы и  я, вдруг, принял неожиданное решение, как для себя, так и для родных. Стать свободным художником, тогда в Кургане было единственное училище, где можно было стать официально «творцом». Правда, до экзаменов я кисточки в руках не держал, но мое стремление к творчеству и свободе, превзошли все результаты. Вступительные экзамены (натюрморт), удивительно, но сдал на отлично. Уже на первом курсе, за отличную успеваемость, мне разрешили свободное посещение занятий.

Я стал больше уделять внимания истории и литературе. Свободное посещение мне позволило устроиться на работу в кинотеатр «Россия», зарплату по тем временам я получал немыслимую, около 1000  рублей в месяц, мама, работая бухгалтером, имела всего около 150 рублей. На эти деньги я выписывал практически все толстые литературные и художественные журналы и конечно помогал маме. Было тяжелое и интересное время, когда в общественном транспорте и на работе только и говорили о новых литературных  открытиях, обсуждали факты новой истории.

Наш творческий мастер, Светлана  Викторовна  Галядкина, научила нас свободно мыслить, иметь свою точку зрения и не стеснятся быть самим собой, тогда это было актуально. Работая в кинотеатре, я целыми днями смотрел фильмы, появились первые ласточки в прокате «Фавориты луны», «Перемена участи», «Тени забытых предков», «Покояние» и др.  Мне до сих пор трудно сказать, чем эти фильмы привлекли шестнадцатилетнего подростка. Наверное, просто впервые   увидел мир таким, как  я его представлял. После окончания с отличием, училища, приходилось думать о высшем образовании, но карьеру художника продолжить не удалось, не хотелось мать оставлять одну (к тому времени мы остались вдвоем, отец от нас ушел, бабушка умерла, а брат уехал на Камчатку),  и я никуда не поехал.

По настоянию родительницы подал документы в Сельскохозяйственную академию, на факультет промышленного и гражданского строительства, но, несмотря на ее мечты, сделать меня прорабом, с треском провалил математику, еще бы, я вообще удивляюсь, что даже начал решать уравнения.  В период разочарований и неудач, тогда мне это так казалось, я, наконец, то признался себе, что хочу поступить в театральный.   Но время было упущено, вступительные экзамены  в театральные вузы в том году закончились,  поэтому пришлось подать документы сразу в два местных вуза: машиностроительный и педагогический, красный диплом мне это позволял. Успешно сдав экзамены в оба вуза, все же отдал предпочтение последнему. До учебы оставался месяц,  и меня попросили подменить заболевшего художника в Областном драматическом театре. Там я и узнал о существовании кафедры театральной режиссуры в местном училище культуры. Поступаю параллельно и туда,  вернее меня вообще берут туда без экзаменов. Сразу дают главную мужскую роль в выпускном спектакле четвертого курса. Это была пьеса А.Червинского «Счастье мое или бумажный патефон». Хотя, на мой взгляд, она мне не удалась, но очень ценный опыт жизни на сцене я получил.

 Как гром среди ясного неба, пришла повестка из военкомата, приглашающая  меня в армию на два года. Мама плачет, с ночевкой не отпускает. Отсрочки  не давали. С французскими ругательными словами  я впитал в себя от Анастасии Гавриловны и ненависть к советской власти и ее институтам.

В армии мне служить не хотелось. Я уже отчаялся. Но с трудом взяв себя в руки, пошел в библиотеку, открыл медицинскую энциклопедию и стал подбирать подходящий диагноз.

Черепно-мозговая травма с излиянием крови в мозг (которую при помощи анализов проверить невозможно) подходила идеально. Подробно изучив все симптомы, сымитировал падение с лестницы второго этажа, рвоту и обморок. В первом  эпизоде помогли коллеги, во втором буфетчица,  с улыбкой скормив мне пять тошнотиков (беляшей), от которых меня сразу и вырвало,  в третьем понюхав  немного нашатыря и лицо стало зеленым. Скорая увезла меня в больницу, где я пролежал два месяца. Лечащий врач был молод, мы с ним впоследствии подружились и после выписки, когда я ему все рассказал, он был потрясен. «Ты - гений, ведь мы первые две недели считали тебя безнадежным».

Вот так я сыграл свою первую роль уже в жизни, было настоящее реалити шоу, с посещениями заплаканной мамы, друзей с цветами и фруктами…   Выйдя из больницы, я имел в кармане  «волчий билет», освобождающий меня от армии. Это не трусость просто я не хотел подвергаться моральному насилию, поэтому я до сих пор, наверное, верю в доброту и порядочность людей. А для тех, кто меня за этот поступок осудит, то сообщаю, что ровно через десять лет, я по-настоящему попал с сотрясением мозга в эту же больницу, палату и на ту же кровать, надеюсь это моя маленькая плата за плохой проступок.

Сразу после больницы я вернулся в училище,  работал в пьесе  М.Метерлинка «Слепые», затем У.Сарояна  «Эй, кто-нибудь», камерный спектакль на парня и девушку. Я благодарю судьбу, что она мне подарила  минуты общения с талантливым педагогом, режиссером,  другом Ниной Михайловной Черняевой.  Великодушие, открытость,  вкус, строгость и требовательность в работе, самость и многое другое я перенял у нее.

Про то, что я учился на  литфаке, я совсем забыл, видимо не любовь к латыни и языку (думаю, заметно по тексту) выместила этот факт из памяти, и вспомнил только тогда, когда понадобились документы, решив поступать в Челябинскую академию культуры. Умнейший человек, который мне встретился в жизни А.Петров, руководитель нашего курса, один из лучших теоретиков теории драмы в России. Он погрузил меня в мир античного театра и философии, психоанализа и новых психотехнологий. Параллельно была актерская школа-студия  при Курганском драматическом театре, хорошая база актерского мастерства показанная и рассказанная Виктором Чукиным. Московский государственный университет, не хочется говорить плохого, промолчу. Просто хочу сказать пару слов в защиту творческих вузов в провинции, и база посильнее, и взяток не вымогают, да и люди не менее  образованы, а главное  увлечены своей работой.

И, наконец, свободное творчество. Телевидение, о котором я грезил.

Мне дали ровно неделю ознакомиться со студией.  Главный режиссер показал мне две кнопки, куда нужно «тыкать» на пульте, и дал ценный совет, общий план клеить со средним, средний с крупным, вот и все теле университеты.   Неделя прошла и  в путь делать первую передачу из залов художественного музея. С автором повезло, легендарный Анатолий Дмитриевич Львов, искусствовед, поэт, журналист и..., как его за спиной шутя, называют «многочлен», так как он состоит практически во всех творческих союзах. Талантище, гигант, в кадре произносит сложные многоминутные искусствоведческие тексты и еще по ходу, экспромтом цитирует по памяти поэтов и философов, а за кадром озвучивает с первого раза , даже не отсматривая фильма , ему в наушники крикнешь, потяните еще минуточку и он виртуозно продолжает и углубляет мысль, сообщишь блок через десять секунд закончится и он вертко завершит мысль, что иногда хочется заплакать.  Мы с ним потом много фильмов сделали по искусству. «Отстрелялись» мы тогда  быстро,  за пару дней смонтировал, принес, отдал директору. Через час он вызвал всех на совещание и сказал вот, наконец, у нас появился профессиональный режиссер. После этого местные тетки, а режиссерами в основном были они, меня возненавидели. Но, вскоре поняв, что я  человек со своей творческой программой  (балеты, оперы, фильмы концерты…),  у них хлеба не отбираю, успокоились, а с некоторыми в последствии я даже подружился.

Моя жизнь идет по спирали, и судьба меня вновь возвращает к изобразительному искусству, но только теперь к современному.  1999 году у меня возникает идея создать центр современного искусства, нашел соратников Владимира Чебана и Романа Мялицина,  к первому марта мы открыли уже свою галерею. Было интересно и тяжело, финансов на искусстве не заработаешь, придумал свой бизнес, и все деньги которые там зарабатывал, пускал на галерею.

Но администрации города  и союзу художников не понравилось  новая формация кураторов и художников, начались трения по аренде, загнули немыслимую цену, суды переписка с министром культуры ничего не дали, галерею забрали. Но опыт  получен неоценимый, особенно в общении с людьми, я впервые узнал, что такое предательство, лицемерие, слухи, одним словом «богема».

Но остались люди, которым я доверял, любил и верил в светлое начало человека. Они  до сих пор придают мне уверенность в том, что мир прекрасен и в нем стоит жить и творить.

Очередной  виток судьбы и я снова на телевидении, начались большие многосерийные научно- просветительские проекты, по природе, истории и культуре. Работая с талантливыми людьми:  оператором Артуром Васильевым, авторами Светланой Кулаковой и Татьяной Андреевой сразу возникли на горизонте  и первые фестивали. Победы. Уверенность в себе. Но постоянная реорганизация ВГТРК, потихоньку художественное вещание вытесняло, делая все больше коммерческих  проектов. Я потерял интерес к работе, уволился и только приходил на разовые и интересные  просветительские проекты.

Всегда творчески работал и как художник, сначала это были робкие занятия живописью, потом компьютерной графикой. Появление новых направлений и техник в современном искусстве, позволили расширить рамки моего творчества. Прошли несколько персональных выставок в России, Словении, Индии: «Вялотекущий модернизм», «Опыты пространственной меры», «Климтаниана» и др. Но, поняв, как некоммерческому художнику тяжело прожить в России и я для себя решил   весь накопленный опыт и информацию пустить на создание инфраструктур, которые призваны помочь актуальному художнику.

Основой всего стал  Евразийский центр современного  искусства, фестивали, выставки, проекты, первые гранты. 

Следом Медиа-студия центра занялась макетированием, изданием книг, журналов, сборников, буклетов и дисков по искусству. Но стали выходить за рамки печатных форматов, и пришлось создать Международную телестудию «Rus Ecology Film», первый же фильм «Сибирские врата» сразу  занял несколько призов на международных и всероссийских фестивалях. Сейчас делаем глобальные научно-просветительские проекты: документальные фильмы из цикла «Путешествия по России», электронный журнал «Заповедная Россия», «Сто чудес России».

Начало положено  осталось  довести все до конца, чтобы все институции работали самостоятельно, без моего вмешательства. Чтобы любой талантливый человек творил, а не думал о том,  как заработать, и свободно представлял свое искусство людям.

Этому я и постараюсь посвятить всю оставшуюся жизнь